Смяв опустевшую банку пива, Пифия бросила её в урну рядом с сушилкой. Жалко ли её военных, которые и не в курсе, куда их привели? Да, жалко. Но их судьба — плата за сохранность остального мира. Всегда есть жертвы, бескровно серьёзные вопросы не решаются. Однако, озвучивать этого Ехидна не стала, потому что Магнус сам сразу же переключился на другую тему, дав понять, что вопрос о жалости был риторическим.
— Так вы считаете магиков причиной всех бед здесь? Но вы же сама магик.
Ищейку больше интересовало, почему остальные магики не понимают этого очевидного факта. Когда Росс начал делить магиков на светлых и тёмных, заодно записывая Пифию во вторых, она подняла ладонь, останавливая поток его мысли.
— Я не светлый магик, Магнус. И не тёмный. Не дели мир на чёрное и белое, он весь серый. Нет однозначных ублюдков, у каждого есть мотивация или инстинкты, которые он не контролирует. И нет добреньких святош, которые одержимы спасением невинных душ. Каждое разумное существо независимо от расы — человек. Отличие магиков в том, что они выбрали свою деятельность. Магия — это не суперспособность, а наука. Чтобы стать сильным магиком, нужно учиться этому годами, а порой и десятилетиями. Поэтому магики и являются основной проблемой. Они не жертвы, каждый магик избрал свою судьбу осознанно и оттачивал свои таланты тоже осознанно. И чаще всего цели не самые благородные, — Пифия приподняла медные брови, — Здесь очень богатые магические потоки и у магиков появляется возможность использовать магию безлимитно. Ну, практически безлимитно. В остальном мире приходится искать особенные места, где можно будет легко колдовать или хотя бы будет в принципе такая возможность. Поэтому сюда стянулись все, кто жаждал власти или жаждал помешать тем, кто жаждал власти. В итоге светлые суют свой нос повсюду в надежде помочь хоть кому-то и использовать магию во благо, а тёмные в Годфри приобретают бесконечное число подопытных крыс и безлимитный доступ к возможности ставить на них опыты.
Она пожала плечами.
— Сама я приехала сюда по работе, преследовала преступника. Но когда дело было закрыто и я вернулась в “мир людей”, я поняла, что жить там я уже не могу, моё место среди так называемых монстров. Не буду вдаваться в детали, но вернуться к обычной жизни, пожив в Годфри, невозможно. Можно пытаться, но ничего не выйдет. Рано или поздно захочется говорить об этом с людьми, но они будут считать тебя сумасшедшим. Либо будешь страдать от паранойи, зная, что кто-то из соседей может оказаться нежитью. В общем, я бы на твоём месте подумала о покупке дома здесь, потому что ты уже попался в эту паутину.
Неожиданно рыжая усмехнулась совершенно беззлобно. Сложно было сказать, серьёзно она говорит или это была шутка. Но на самом деле, покинуть город действительно будет сложно. Разве что, Росс окажется предельно вдумчивым и собранным, что позволит ему просто “забыть” то, что происходит в этом городе.
Когда же Магнус упомянул невидимость вендиго, Пифия подняла указательный палец.
— Невидимыми могут становиться только одичавшие вендиго.
А когда мужчина затронул гибридность и семейность нежити, Ехидна отрицательно покачала головой.
— Магики не могут стать нежитью. Магия является своего рода прививкой от этого. Если магика кто-то попытается обратить в нежить, магик просто умрёт. Кстати, как и обычный человек. Нежитью может стать только тот, кто слышит Зов. Поэтому процент нежити среди населения довольно маленький. Я не про Годфри, а вообще. Нежить легко приходит к власти, потому что живёт очень долго и имеет особые силы, но по факту я думаю, что их меньше одного процента относительно обычных людей в мире. Что же касается семей, то вопрос очень странный, Магнус. Как я и говорила, нежить — это люди. Да, они стерильны, но дети, которых они завели до обращения никуда не деваются. А ещё, разве нельзя назвать семьёй пару с приёмным ребёнком? Или даже без ребёнка. Нежить не становится после обращения умственно или эмоционально отсталой. Представь, что тебя обратили. В твоей жизни не изменится ничего, только появится голод. Придётся тебе пить донорскую кровь весь остаток своего существования. В остальном всё будет, как есть. Ты всё ещё будешь работать в съёмочной группе, ввязываться в неприятности с магиками, закупаться продуктами на ужин и попадать под дождь. Пара клыков не помешает тебе влюбиться в кого-то, если ты в принципе на это способен.
Неожиданно Пифия улыбнулась.
— В городе есть одна семья. Несколько десятков лет назад они в составе двух поколений вместе с детьми приехали в Годфри, потому что дочь главы семьи обратили в вампира и они узнали об этом городе. Хотели для неё комфортной жизни. Теперь они живут здесь, их семья насчитывает не меньше пятнадцати человек, среди них есть и вампиры, и оборотни, и люди, даже один магик-зельевар случайно родился и это был тот случай, когда его не стали выгонять из города. А глава семьи у них — Долорес, человек. Их бабушка. Она уже довольно пожилая, ей лет восемьдесят, не меньше, но она всё ещё пользуется уважением и принимает важные решения. Члены семьи находят себе пару среди жителей Годфри и либо дают потомство, если они люди, либо просто формируют крепкую связь, если они нежить. Они не едят друг друга, Магнус, я уверена, даже не рассматривают это, как вариант. Я точно знаю, что вампирская часть этой семьи регулярно берёт кровь в больнице, чтобы питаться, они не едят даже соседей. Или друзей. Или случайных прохожих. Пока нежить не даёт себе голодать, она полностью себя осознаёт. И никакие риски быть убитым не появляются. А вот если какой-нибудь маньяк станет вампиром — тогда да, тебе хана. Но он бы прирезал тебя и будучи человеком.
Пожав плечами, Лагонико глянула на сушилку. Магнус же упомянул, что Годфри служит удерживающим фактором для нежити. Взгляд карих глаз сместился на мужчину.
— Годфри не служит резервацией или тюрьмой для нежити. Пока купола не было, нежить не разбегалась по миру. Годфри — дом. В остальном мире у нежити нет возможности пополнять запасы мяса или крови легальными способами, чтобы утолять свой голод. и если волк пробежит по городу, то на него объявят охоту. Здесь же у них у всех есть возможность жить вполне обычную жизнь. Ходить на работу, заниматься хобби, встречаться с друзьями, заводить семью. Среди людей это тоже можно делать, но это намного сложнее и опаснее. Ты правильно сказал, что Годфри — убежище. Но не от “везде бегающей нежити”, а от людей. Если ты думаешь, что эпоха охоты на ведьм прошла, то ты ошибаешься. И твои друзья-охотники тому доказательство.
Рыжая вздохнула и серьёзно свела брови.
— Я не буду учить тебя жить, Магнус, но подумай вот, о чём. Нежить питается людьми вынужденно и каждый адекватный представитель нежити, коих большинство, ищет способы никого не ранить и не убивать. Вендиго берут плоть в морге, вемпиры берут донорскую кровь в больнице, оборотни в полнолуние уходят в лес, чтобы обратиться подальше от людей. Но охотники — это просто маньяки. Для них любая нежить — это монстр. Ребёнок, примерный семьянин, домохозяйка, строитель, врач. Им плевать. Если это нежить, значит её нужно убить. Не посадить в тюрьму, не ограничить. Убить. Они не вычисляют тех, кто нарушает законы нежити, Магнус. Если бы они искали тех, кто убивает людей, то им бы не было цены и им бы в ноги все падали в приступе благодарности. Но они убивают всех, до кого могут добраться. Не разбирая, кто хороший, а кто плохой. Никого не напоминает? — рыжая выпряпилась, откидываясь на спинку стула и поднимая взгляд под потолок, — евреев убивали всех без разбора. Чернокожих убивали всех без разбора. Да, и среди чернокожих, и среди евреев были ублюдки, преступники, убийцы, насильники. Но погибали вообще все. Подумай об этом. И о том, стоит ли водить дружбу в охотниками. Они спасли тебя — хорошо, но я тоже тебя спасла, а что ты обо мне знаешь такого, что помешает мне тебя убить? Ничего, Магнус. У меня просто нет причин это делать. Но это не делает нас с тобой друзьями. Или меня — хорошим человеком.
Особенно, если учесть, сколько крови на её руках. Впрочем, озвучивать этого женщина не стала.
— Как я и сказала, решать тебе, кому доверять. Но я бы рекомендовала не доверять никому.
На словах же о религии, Ехидна кивнула.
— Да, среди нежити есть верующие. Не слишком много, но есть. Часовня у кладбища редко простаивает. Кстати, сходи туда, там очень хороший пастор. Я не верующая, но даже мне приятно проводить время за разговорами с пастором Лоуренсом. Он, кстати, самый обычный человек, но его уважают и нежить, и магики. А вот к гадалкам не ходи, — Пифия улыбнулась, — нет магии, направленной на предсказания. То есть, буквально не существует. Все гадалки — это шарлатаны. Магия затрагивает только настоящее, а не будущее, хоть школ и много. Стихиария, кинетика, телепатия, зельеварение, вершение, исцеление, некромантия, колдовство, мистицизм и друидизм. Но последних почти нет. Я живьём ни одного не видела, только слышала о том, что они вообще существуют. Как видишь, прорицания в списке нет. Так что, если кто-то предлагает заглянуть в твоё будущее — проверяй карманы, тебя могли уже обчистить к тому моменту.
Усмехнувшись, Пифия посмотрела на Росса.
— А ещё поменьше говори о том, что ты телевизионщик. Кто-то может не захотеть, чтобы ты покинул город, когда купол разобьётся.
Она не стала уточнять, что относится к этой категории людей. Но если что, она хотя бы сможет оставить его в живых, просто стерев все воспоминания о сверхъестественном, что он встречал. А вот кто-то другой может просто свернуть ему шею, чтобы наверняка информация никуда не утекла. Хотя, нельзя исключать варианта, при котором Росс решит молчать о том, что знает.