Jensen Ackles

John Casey Джон Кейси • 6 июня • • 38 лет• • оборотень • Если сорвался - падай молча.

Вся жизнь Джона Кейси была плотно связана с полицией. Коп в третьем поколении - потомственный страж порядка.
Дед Джона боролся с волной наркотиков, захлестнувшей Портленд в 50-е годы. Отец занимался преступными бандами. Мама работала в отделе судмедэкспертов.
От охотничьих псов родятся хищные щенки. С таким наследием было бы странно выбрать другую профессию. Джон пошел в убойный отдел, и нюх у него был что надо. Семьей он так и не обзавёлся, но зато в работе ему не было равных. Никто не ждал его дома, никто не звал и не отвлекал. Джон почти жил на работе и, в конце концов, эта работа сделала его монстром.

Кейси получил дело, след которого тянулся через три штата кровавой цепочкой бесчеловечных убийств. Работать пришлось совместно с ФБР, но Джон не мерялся с агентами величиной достоинства и просто работал - потому что на столе в морге лежало тело четырнадцатилетней девочки, от которой вообще мало что осталось, кроме позвоночника и черепа. Тело было растерзано, кости обгрызенны. И судмедэксперт показал, что ее рвали на куски заживо. Не посмертно.
Джон в дикой и холодной ярости тащил это дело. Допрашивал бродяг в подворотнях, проституток в переулках и шпану на углах. Каждый угол, каждая дверь, каждый подъезд. Красная нитка из шерстяного шарфа, которую медэксперты нашли в ране девочки, стала для Джона какой-то жуткой путеводной звездой. Иногда он понимал, что видит вокруг себя только красное. Остальные цвета словно поблекли. Остался только красный. Вывеска кафе, берет, свитер, кружка, дорожный знак, детские сапожки, ошейник собаки, телефонная будка. Красный. Красный. Красный. Все не то.
Но однажды он увидел красный шарф. И ноздри охотничьего пса дрогнули. Инстинкт повел Джона вперед. Не было абсолютно никаких фактов, никаких улик или объяснимых причин. Был только красный шарф на шее самого обыкновенного молодого паренька. Таких тысячи. Но Джон пошел за ним. Проследил до дома, где он снимал квартиру. Наблюдал. Поговорил с соседями и хозяином. Выжидал пару дней. А когда вечером поднялся и постучал - дверь оказалась не заперта.
Джон помнил тот короткий миг, в который решил вынуть пистолет. Это спасло ему жизнь. Потому что когда зверь повалил копа на пол и начал выдирать из него куски плоти,  Кейси всадил в монстра всю обойму. Шесть тяжелых пуль сорок пятого калибра. В голову, в грудь и в бок, под ребра с левой стороны.

Говорят, если убить зверя - то сам станешь зверем. Джону пришлось пережить и это. Он прошел через ад, когда пытался научиться выживать с этим монстром внутри себя. Как спать. Как есть. Как дышать. Обращения сводили его с ума. Джон уже всерьез задумывался сдаться в какую-нибудь научную лабораторию. Лишь бы не навредить никому из людей вокруг. Но потом он привык. Кое-как сжился с волком, с его инстинктами и потребностями. Со своим неосознанным и чутким Я. Чудовище не убило его, но сделало сильнее. Страшнее. Эффективнее. И он сам стал ночным кошмаром для всех убийц в этом городе.
А потом Джон услышал зов. И понял, что не хочет ему сопротивляться. Доверять инстинктам стало так же нормально как доверять часам или термометру за окном. Джон принял своего Зверя. Теперь они были заодно. А потому он взял одну дорожную сумку и просто уехал в Годфри. Перевод на новое место оформил уже отсюда. И все было бы тихо и спокойно, но однажды Джона пригласили в мэрию...

* * *
На данный момент Джон знает о себе очень мало. Он очнулся в больничной палате и не смог вспомнить, как очутился не только в больнице, но и в городе. Все, что он знает о себе, касается только его опыта работы в полиции и коротких вспышек из человеческого прошлого далеко отсюда. Он смутно помнит допросы, обрывочные детали прошлых расследований и осознает себя как специалиста, но совершенно не помнит себя как личность. Характер, судя по всему, у него был не из простых. Угрюмый и напористый, Джон был немногословным. Человеком действия. Таким он и остался. Упрямый, волевой и решительный, этот человек не позволит никому решать за себя и ни у кого не пойдет на поводу. Но он очень внимателен и наблюдателен. У него есть могучая выдержка и терпение. Его очень сложно вывести из себя.
Тяготеет к охране закона, защите слабых и восстановлению справедливости, но без острой нужды в чужие дела не лезет.
Кофе лучше, чая. Мясо лучше всего остального.
Самое мучительное - не помнить своего имени.

Рукопашный бой
Стрельба (пистолет, полицейский дробовик)
Навыки полного курса криминалистики и оперативной работы (наблюдение, слежка, допрос; базовые: медэкспертиза, дактилоскопия, трасология)
Первая медицинская помощь
Вождение
Карандашный рисунок (портреты, наброски городских пейзажей)
Возможно, есть еще что-то, о чем пока не помню

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

Участие в сюжете: искренне надеюсь на участие
Связь: @vs_medic
Как нашли: Сарафанное радио подсказало

пост

Позавчера Сара встретилась с заказчиком. Здоровенный дядька в шикарном костюме выглядел спокойным и, как все властные богатые мужики, - немного надменным. Твое право, дядя, на тебе костюм за двадцать штук, - хоть на голове стой. Сара никогда не была гордой, - потерпит.
То, что он не приперся в своем блистательном наряде в бар к Милли, где Сара откисала в свободное время по вечерам, - говорило о его предусмотрительности. Заявись такой павлин в блядскую рыгаловку на окраине Дорчестера, - его там никогда бы не забыли. Но он назначил Саре встречу в другом месте.
Брифинг был коротким и предельно ясным. Адрес. Никаких ограничений в исполнении. Четкое описание цели и свободный лут. Он не претендовал на добычу Сары. И ей это нравилось. Не жадный.
Поэтому она сказала, что сегодня присмотрится дому, а завтра ночью все сделает.
Девчонка принялась за работу с рвением. Пятьсот баксов от нарядного фраера ей бы очень не помешали.
Целью оказалась отдельно стоящая вилла. Два этажа, заросший кустарником дворик, высокий забор и решетки на окнах первого этажа. Сара хмыкнула и окинула взглядом стену – облицовочный кирпич, декоративная кладка. Забраться по такой на второй этаж Сара смогла бы даже со сломанной ногой.
Дом был пронизан темнотой. Машины на подъездной дорожке нет. Сара полазила вдоль окон, тихонько пошкрябывая по стеклам снаружи. Она звала пса, который мог сторожить дом внутри. Но тишину ничто не нарушило. Никакого пса не было и в помине. Сара с трудом переборола желание забраться в дом прямо сейчас. Но ее остановил голос разума. Инструментов нет, наблюдения тоже нет. Нужно прийти завтра днем и постучать в двери. Выяснить, кто хозяин, и дома ли он.
Жадные енотские лапы разочанованно скрипнули когтями, сжались и втянулись в непроглядную темноту воровской души. Сара все всегда делала по правилам. Предусмотрительно, четко и подготовленно. Это много раз выручало ее.
Поэтому она явилась к вилле утром, наряженная в плиссированную юбочку и рубашку с шейным платком. Белые гольфы и задорный берет довершали картину. С собой она принесла печенье. Гёл-скаут. Черную подводку с глаз пришлось стереть, а волосы причесать как следует. Сара снова стала похожа на нормального подростка, который в этом году заканчивает школу.
Но как ни старалась малышка-скаут, как ни терзала дверной звонок, - никто не открыл. Сара переоделась и залегла с чертовым печеньем в пышном палисаднике противоположной виллы. Там жила супружеская чета преклонного возраста, и Сару никто не заметил, даже когда включились поливалки. Девчонка лежала под кустом бузины, с листьев на нее падали холодные тяжелые капли, стекая за шиворот и знобя. Но Сара злобно лежала, - наблюдать за объектом стоило безотрывно.
Никто не явился до самого вечера. И когда на Бостон опустилась ночь, дебри черной девчонкиной души снова зашевелились. Енот вернулся. Он выполз из полисада, натянул на голову капюшон толстовки, поддернул на плечах маленький тяжелый рюкзачок и бесшумной черной тенью перемахнул через забор.
Сара вчера изучила двор и теперь точно знала, куда идти. Безошибочно ориентировалась в темноте. Она, словно ящерица, забралась на второй этаж прямо по стене. Поднялась во весь рост, скользя по карнизу; вытянулась, сгибая локоть и аккуратно вдавливая вовнутрь хлипкую защелку форточки. Крохотное окошко распахнулось, и Сара черным ужом ввинтилась в темноту чужого дома.
Она осторожно наступила на подоконник, оглядывая комнату, выискивая красные огоньки датчиков движения. Но ничего не обнаружила. Видимо, решетки на окнах первого этажа, цельнометаллическую входную дверь и высокий забор здесь считали достойной защитой. Ха!

Сара засветила крохотный рассеянный фонарик. Для поисков сейфа ей придется обойти несколько комнат, а яркий узконаправленный луч фонаря, мечущийся по темной комнате, сигналил бы о воре так же отчетливо, как и включенная сигналка. А этот фонарь давал достаточно света, чтобы не кувыркаться через диваны, и в то же время не был виден снаружи. То, что надо, для общего осмотра.
Перво-наперво Сара спустилась на первый этаж и отключала сигнализацию. Примитивная домашняя система охватывала только первый этаж и окна подвала. Видимо, второй этаж считался абсолютно неприступным бастионом, и плевать на его защиту.
Обстряпав дело с сигнализацией, девчонка начала планомерный обход первого этажа. И начала она с кухни. Кухня может очень много рассказать о хозяевах. Дома они или уехали. И если уехали, то надолго ли. Старые люди или молодые, богатые или бедные. Просто открой, - и он поведает все секреты.
Сара открыла дверцу холодильника и замерла. Коробки замороженной пиццы, обоймы темного баночного Будвайзера, десяток бургеров и огромная бутылка кетчупа. Здесь явно жили не счастливые молодожены. Этот холодильник вообще не был похож на семейный. Но судя по количеству жратвы… нужно было спешить. Не хватало только нарваться на вернувшихся домой хозяев. Но ничего, у Сары слух был, как у кошки. Она услышит, если к подъезду причалит машина. И успеет слинять через второй этаж. Она так делала, и не раз. Наглела, смеялась над хозяевами, издевалась над людьми, обчищая их чемоданы, пока приехавшие из отпуска люди принимали душ. И выскальзывала через окно спальни, пока они заваривали кофе на кухне. Она крала за их спинами, в их доме, пока они беззаботно наслаждались жизнью.
Но тогда это была игра. Сейчас – это заказ. И до предела суровое лицо заказчика не обещало позитива от провала.

Сара максимально быстро и аккуратно пошла по комнатам первого этажа. Она искала запертые ящики столов, сейфы или рабочие полки с документами. Ее целью была записная книжка. Размером чуть меньше ладони, темно синяя. Рабочий стол нашелся один. Девчонка выпоторошила его до основания, простучала все ящики. Не нашла ни двойного дна, ни закрытых отделений. Камин тоже оказался цельным, без скрытых ниш и тайников.
Пришлось пчелкой мчаться на второй этаж. И вот там Саре, наконец, повезло. Она нашла рабочий кабинет, если можно было назвать рабочим кабинетом закуренный старый стол, огромное вертящееся кресло из кожи, кипы бумаг, невнятных фотографий, компьютер, диван и сейф. В этой комнате явно работали плотно и часто. Пепел и окурки стряхивали в мусорное ведро. И когда Сара машинально опустила палец в пепельницу, ее рука дрогнула. Один из окурков был теплым.
Девчонка замерла, прислушиваясь к темноте дома. Секунда шла за секундой. Ни звука. Не может быть, чтобы показалось… Он был теплым.
Сара приняла решение. Вскрыть сейф как можно быстрее, плевать на лут. Просто взять заказ и уйти. К тому же она сомневалась, что тут вообще есть что-то ценное, кроме пиццы и пива. Неудачный заказ. Опасный.
Сара скользнула вниз, опустилась на колени перед большим старым сейфом.
- Привет, дружок… - шепот ее был едва слышным. Она должна поздороваться. Такие правила. Что бы ни происходило, она должна была соблюдать ритуал. Девчонка достала из рюкзака стетоскоп, вдела трубки в уши и прильнула к холодному боку своего нового друга.
- Я Сара… Расскажи мне о себе. Мне будет очень приятно.
Саре казалось, что она чувствует замки. Не просто знает, как они устроены, - а по-настоящему чувствует. И чем ближе она «знакомилась» с сейфом, тем яснее и понятнее становились его механизмы.
Нужно все сделать быстро. Как можно быстрее. Прости, дружок.