[indent]Эмоции хлестали через край. Даниэль всех ненавидел.

[indent]Даже во сне. Даже во время визитов некогда любимых людей. Даже под действием парентеральных успокоительных. 

[indent]В голове постоянно прокручивалась одна и та же сцена. Ебучие террористы в крохотной кофейне. Зияющая дыра во лбу Эзры. Рассечённый о барную стойку лоб Эмили. Выстрелы. Смерти. Кровь. Раздробленное собственное бедро. 

[indent]Он распахнул глаза, ощущая как всё его тело неконтролируемо содрогается в очередной болезненной судороге, больше напоминающей падучую. 

[indent]Под ним раздражающе скрипела больничная койка в такт содроганиям. Напряжённые до побеления костяшек пальцы отчаянно хватались за топорное одеяло, то натягивая его, то пытаясь сбросить с кровати, то растягивая неподатливую ткань между ладонями. Как будто это могло помочь унять адскую боль, пронзающую левую ногу и расползающуюся по всему телу крупными волнами дрожи и жара. Брюнет не мог ничего сказать, и вообще не издавал никаких звуков: в такие моменты дыхание перехватывало, и оставалось лишь безмолвно колбаситься в койке, пока не пройдёт системный спазм или же сознание не отключится. 

[indent]Приступы становились дольше. И сильнее. А интервалы между ними неумолимо сокращались. 

[indent]Несмотря на весь происходящий с его организмом пиздец, Даниэль сверлил побелённый потолок взглядом полным безразличия. Здешние хирурги (даже с помощью магии) не смогли нормально прооперировать его ногу. Но операция, в целом, прошла успешно. Восстановление, если верить медсестре, протекало стабильно. Его уже даже почти не лихорадило, и всё было, в целом, хорошо, кроме непонятных злоебучих приступов. 

[indent]Почему его просто не выпишут из этого ада? Ну или хотя бы не добьют. 

[indent]Если уж он обречён, нет смысла это скрывать. И уж, тем более, нет смысла его тут держать. Сраные вендиго просто потешались над его слабостью. Эта мысль яркой вспышкой мелькнула в сознании, и Мюнесон скрежетнул зубами, до скрипа сжав жёсткое одеяло в кулаках.

[indent]Дрожь внезапно унялась. 

[indent]Теперь всё тело горело. А в месте, где осквернённым источником кровоточила нестерпимая боль, ощутимо пульсировало. И эта пульсация с каждым сокращением сердечной мышцы, толкающей кровь по жилам, приглушала болевые ощущения, делая их... приятными? Кончики пальцев левой ноги стало слегка покалывать, будто конечность начала отходить от долгого онемения. Сосредоточив взгляд на своей оголённой ступне, торчащей из-под одеяла, Даниэль медленно сжал и разжал пальцы ног. И, к огромному удивлению, они безукоризненно его слушались.

[indent]Юноша медленно сел, прислушиваясь к себе. Такого раньше не случалось.

[indent]К тому же любые попытки пошевелить ногой сопровождались адской пыткой в виде нестерпимой боли. Сейчас же двигать ей было... почти даже не больно. Болезненные пульсации непосредственно в месте ранения начинали ослабевать, постепенно сменяясь всё тем же покалыванием.

[indent]Перед глазами внезапно всплыло лицо Эзры. Уже мёртвого, но ещё не обмякшего и не рухнувшего на пол подобно мешку с дерьмом. 

[indent]Желудок вдруг скрутило сильнейшим спазмом, и Мюнесон скрючился, впиваясь короткими ногтями в мультяшный принт просторной чёрной футболки. Откинув одеяло, он неловко перевалился на бок и безвольно плюхнулся на пол, недолго корчась от боли уже там. 

[indent]В глазах темнело, и жутко хотелось выблевать пресный больничный ужин прямо тут, но подняв злобный взгляд, брюнет упрямо пополз к выходу из палаты. 

[indent]Добравшись до стены, Даниэль кое-как поднялся и поковылял в коридор, глухо шлёпая босыми ступнями по холодному полу. Чёрные пряди растрёпанной длинной чёлки прилипали ко взмокшему лбу и вискам, падали на глаза, перед которыми и так всё плыло, но Мюнесон упрямо перебирал ногами, неуклюже продвигаясь вперёд. 

[indent]Что он хотел сделать? Куда он шёл?.. Где он?

[indent]В конце тёмного коридора изящно проскользнула в один из кабинетов женская фигура. Медсестра? Вендиго? Магик? Террористка? Уголок тонких губ юноши дрогнул и приподнялся, рисуя недобрую ухмылку. Он направился к той самой двери, где пару секунд назад исчезла утончённая блондиночка – работница больницы. 

[indent]Убить. Убить. Убить.

[indent]Наступать на раненую ногу было всё ещё адски больно, и брюнет заметно прихрамывал. К тому же, из-за своего увечья не способен был подобраться незамеченным. Но он и не стал заходить за медсестрой в кабинет. Замерев и затаив дыхание, Мюнесон притаился словно хищник, стерегущий добычу. Будь он вендиго, у него идеально бы получилось скрыть своё присутствие.

[indent]Увы, нежити тут хватало и без него. 

[indent]Стоило девушке показаться из-за дверного косяка, очерченного красным фонарным светом с ночной улицы, Даниэль бросился на неё. Сбил с ног и, навалившись всем весом своей бренной туши сверху, начал душить. 

[indent]Убить. Убить. Убить.

[indent]Под сжимающимися пальцами пульсировали и проступали вены. Тонкая хрупкая девичья шея напряглась до предела. Девушка выпучила глаза и пару раз оторвала затылок от пола, пытаясь сделать вдох. Но у неё получалось только коротко и глухо прохрипеть в голос. Её губы приоткрылись, а во взгляде вместе с немым вопросом «За что?» застыл ледяной ужас. Тонкие ручонки, выронившие планшет с распечатанными результатами анализов, то колотили по полу, то вцеплялись в запястья обезумевшего пациента, тщетно пытаясь ослабить его железную хватку. Весь хрупкий корпус блондиночки ходил ходуном, давая Даниэлю прочувствовать в полной мере борьбу за выживание. Ногами она тоже неконтролируемо дёргала, шурша подошвами бежевых лоферов по матовой холодной плитке, покрывающей больничный пол.

[indent]Мюнесон прикусил нижнюю губу и улыбнулся, довольный зрелищем и ощущением приближающегося момента убийства. 

[indent]В груди от него становилось так тепло... даже нет, жарко. Сердце восторженно колотилось, набирая обороты и разгоняя по телу уже не кровь, но раскалённую магму. И даруя непередаваемое наслаждение. Блаженство. Сравнимое с... насыщением? Брюнет и сам приоткрыл губы, роняя на округлое стремительно бледнеющее личико вязкую слюну. Он высунул язык, склоняясь ниже и явно намереваясь поцеловать задыхающуюся красавицу по-французски. Так сказать, подарить ей поцелуй смерти.
[indent]«Убить. Убить. Убить,» – шуршал зловещий шёпот будто над самым ухом.
[indent]Заметив возню, неравнодушный санитар ворвался в кабинет, огрев Даниэля по затылку увесистой хрустальной вазой с цветами, которая попалась ему под руку. Удар оглушил несостоявшегося убийцу. Мюнесон тут же отключился и рухнул на многострадальную блондинку. Последнее, что он слышал – её судорожный жадный вдох.

[indent]Не получилось.

 
✕   ✕   ✕

[indent]Брюнет распахнул глаза от ощущения, что его снова неконтролируемо трясёт. Треклятый скрип тысячу раз проклятой больничной койки уже сидел в печонках. Но в этот раз приступ прекратился как-то слишком быстро, оставляя после себя лёгкое ощущение эйфории.

[indent]Убить. Убить. Убить.

[indent]Мюнесон запрокинул голову, шумно втягивая воздух сквозь сомкнутые зубы. Почему его наполняло это жгучее чувство? Такое испепеляющее, всепоглощающее и неизбежное. Почему оно было настолько приятным? Хотелось поддаться ему. Попытка противостоять своим кровожадным желаниям сопровождалась ощутимым физическим дискомфортом. Это было похоже на наркоманскую ломку. Хоть Даниэль никогда не мог себе даже отдалённо представить, что происходит в такие моменты с заядлыми нариками.

[indent]Он сделал рывок, намереваясь сесть, но тут же впечатался обратно в исхудавший видавший виды матрас. Блядская койка снова противно заскрипела.
– Сука, – процедил брюнет сквозь зубы и, приподняв голову, обнаружил, что надёжно привязан к кровати.
[indent]Какое-то время он брыкался, уже не от неконтролируемой тряски, а в попытках выбраться из своеобразного больничного аналога шибари. Увы, его потуги не дали никаких результатов. 

[indent]В коридоре послышались шаги. Тихие для остальных, они оглушали Мюнесона. Он замер, уставившись на дверь. В тёмных глазах заплясали бесовские искры. Посетитель? Медсестра? Санитар? 

[indent]Убить.

[indent]Нет. Это не жертва. Это не безобидный свидетель. И не случайный прохожий с невинной физиономией. Даниэль облизал губы и заёрзал в постели, надеясь выше поднять голову и лучше рассмотреть своего ночного визитёра. Шаги становились громче. Кареглазому пациенту казалось, что они раздаются прямо в его барабанных перепонках. Однако для всех остальных неизвестный оставался бесшумным и незамеченным. Что-то на подсознательном уровне позволяло распознать ауру незнакомца и почувствовать её приближение ещё в коридоре. 

[indent]Дверь палаты, действительно, открылась через пару мгновений, и на пороге возник высокий мужчина с белоснежными длинными волосами.

[indent]Зрачки тёмных глаз Даниэля расширились. В груди всё затрепетало от неконтролируемого восторга, как будто он увидел давнего знакомого. Горячо обожаемого близкого родственника. Или божественного любовника, о котором мог только мечтать. 
– Дружище, – прошипел Мюнесон, и его губы растянулись в широкую безумную улыбку. – Дружищ-щ-ще! Ты мой ангел смерти? Ты пришёл проводить меня на ту сторону? Ты охуенный. Прям как я себе и представлял.
[indent]Даниэль сначала предпринял попытку сесть, но тугие путы, сковывающие торс, запястья и лодыжки натянулись, напоминая о себе и снова ограничивая движения черноволосого психа, который медленно, но верно продолжал ехать кукухой в больнице, наполненной медиками-людоедами. 

[indent]Вспомнив, что сесть у него не получится, брюнет лёг смирно, не сводя восхищённого взгляда с таинственного беловолосого незнакомца.
– Ты пришёл за мной, да? Я готов. – после этих слов Даниэль закрыл глаза и откинул голову на подушку, подставляя шею и демонстрируя абсолютное смирение со своей незавидной участью.

Come take my hand, let's take a walk on the thin line.
Do you know how the story ends?
Show me a world that is worth to die for.
Love against the law, scar by scar.

[indent]Знал ли Даниэль, что за ним наблюдали ещё со времени самого теракта? И в мыслях не было. Осознавал ли он, что окутан обжигающим беспросветным безумием? Едва ли. Отдавал ли себе отчёт в том, что перестаёт быть человеком, и никогда больше им не станет, если переступит черту? Это просто смешно. 

[indent]Юноша был поглощён разъедающим Гневом. Его душа плавилась с каждой секундой, и ощущалось это так, словно в груди полыхает адское пламя.

[indent]Когда беловолосый незнакомец, опровергнув свою принадлежность к Небу, приблизился к больничной койке, это пламя разгорелось ещё сильнее. Пальцы сжались с такой силой, что ногти до крови впились в ладони. Даниэль прогнул спину, отрывая кулаки от постели, насколько позволяли путы. Ноги хаотично заскользили по хлопчатобумажной накрахмаленной простыни, сминая и комкая её. Брюнет не видел голубоглазого Дьявола, но зато прекрасно слышал его тяжёлые шаги, оглушительные для него одного. Ощущал присутствие незнакомца так, будто всё это время неотрывно на него смотрел, а не лежал с запрокинутой головой, зажмурившись. 

[indent]И всё потому, что беловолосого посетителя окутывала восхитительная аура, сотканная из гнева, ярости и злобы. 
– И к чему же ты готов? – его голос звучал приятно, успокаивающе, даже нежно, несмотря на очевидные нотки иронии.
[indent]Каждый звук забирался под покрывающуюся мурашками кожу, раздувая внутри и без того бушующее и неконтролируемое пламя огненной Геенны.

[indent]Глупый вопрос. Ко всему!

[indent]Горячие пальцы тут же мёртвой хваткой сжали так любезно подставленное горло. Они сразу надавили в правильном месте, стремительно лишая Мюнесона всякой надежды на продолжение своей жалкой жизни. Сдавленно хрипнув, юноша открыл глаза, чтобы наблюдать за своим палачом. Неотрывно и пристально он смотрел в голубые глаза, пока насыщенная кислородом кровь теряла доступ к его воспалённому мозгу. Изображение смазалось, поплыло. Голова быстро начала кружиться, а тело, осознавая свою скорую гибель в разрыве от обезумевшего сознания, начало предпринимать отчаянные попытки зацепиться за жизнь. Сжатые кулаки беспорядочно били по матрасу. Иногда пальцы разжимались и загребали многострадальную простыню, которая уже и так вся скомкалась под беспокойным пациентом. Ноги, как и всё прочее, ограниченное толстыми лоскутами ткани, продолжали безрезультатно искать опору. Когда путы юноши резко натягивались, ткань глухо хлопала, разбавляя непрекращающееся шуршание постельного белья. Вместе с тем сдавленные хрипы становились тише. Жар в груди перекликался с обжигающей кровью, накапливающейся в головных сосудах. На взмокшем покрасневшем лбу вздулись вены. Аккуратные ноздри перестали раздуваться, и теперь уже синеющие губы жадно, но тщетно пытались глотать воздух. 

[indent]Карие глаза закатывались и уже вряд ли что-то перед собой видели. Зато он мог чувствовать своего карателя. Физически и... духовно? Это сложно было описать словами. Будто пробудилось шестое чувство. И сейчас оно полностью затмило все остальные.
– И почему же ты не смог убить ту девочку? Сил не хватило? Или желания? – вопросы раздавались будто прямо у Даниэля в мыслях. 
[indent]Поэтому, несмотря на своё полубессознательное состояние, беловолосого посетителя Мюнесон прекрасно слышал и понимал. Жаль только ответить не мог. Хотя на самом деле юноша полагал, что Дьяволу его ответы не нужны: он знал про неудачную попытку убийства медсестры. Значит, знает и причины. 
– Или тебе что-то помешало?
[indent]Стальная хватка на шее внезапно ослабла, и об этом на всю палату оповестил шумный хриплый вдох. 

[indent]Внезапно восстановившееся дыхание тут же спёрло в зобе, и брюнет гулко закашлялся. Дыхание смерти отступило, как и обещал белоснежный посетитель. На смену зачатков агонии пришла опьяняющая эйфория, поэтому, когда Даниэль попытался поднять голову, она тут же упала обратно на подушку и начала плавно перекатываться с одного бока на другой.

[indent]Почувствовав новое прикосновение, уже к бедру, юноша вздрогнул и замер. 

[indent]Это не привело его в себя – мир всё ещё не обрёл чётких граней и стремительно вращался вокруг, – но слегка отрезвило Мюнесона, и он громко шмыгнул носом, заталкивая обратно в глотку и лёгкие отошедшую с кашлем мокроту. 
– Это помешало?
[indent]Приоткрыв рот, Даниэль отрицательно замотал головой. То ли отвечая на вопрос, то ли в немой просьбе не трогать едва затянувшуюся рану. Но твёрдые пальцы без тени стыда и сомнения с ювелирной точностью надавили там, где было больнее всего. 

[indent]Юноша зажмурился и скорее рефлекторно поджал ногу, насколько позволяли его оковы. 

[indent]Он приготовился к неприятным ощущениям, которые обычно пронзали и парализовали всё тело. И действия Дьявола, действительно, отозвались нестерпимой болью, которая волной поднялась от бедра к груди, но принесла с собой... удовольствие? Даниэль сперва шумно втянул воздух сквозь сомкнутые зубы, но осознав приятную природу испытываемых ощущений вдруг распахнул глаза и посмотрел на своего таинственного посетителя. В карих глазах, вместе с огоньками удивления и любопытства отчётливо сверкали искры возбуждения. 

[indent]Захлестнувшие Мюнесона ощущения было невозможно контролировать. 

[indent]И он заметался на постели, скрипя ненавистной больничной койкой уже по другой причине. Ему хотелось освободиться. Наброситься на белоснежного Дьявола. Сцепиться с ним в смертельной хватке, выдавить ему глаза, вырвать язык, до крови искусать его бледные скулы. И чтобы он ответил ему такой же отчётливой ослепительной яростью. Чтобы снова подарил незабываемую боль, которая превратится в возбуждение, затем в безумие, а потом и в чистую энергию, дарящую насыщение.

[indent]Горячие ладони незнакомца прижались к тяжело вздымающейся груди, и только тогда перерождающееся дитя Хаоса немного затихло, впившись безумным взглядом бешеных глаз в красивое вытянутое лицо. 
– И да, щеночек, я пришёл именно за тобой.
[indent]Если бы у Даниэля был хвост, он бы завилял им так активно, что улетел бы с его помощью в космос, как на пропеллере. 

[indent]За ним пришли. Его заберут. Его наконец-то выпустят отсюда! Мюнесона захлестнула искренняя неудержимая радость. Она была настолько неудержимой, что у брюнета начался новый приступ неконтролируемой тряски, и он ощутимо задрожал прямо у Дьявола под ладонями. Правда теперь не с безразличным лицом, как обычно, а с растянувшейся от уха до уха улыбкой. В купе с бешеным взглядом это выглядело жутко. 

[indent]Родной незнакомец отстранился, сказав, что им пора на важную встречу. А затем без стеснения и всякой тени опасения лёгким движением высвободил одну руку брюнета из удушающих пут. Под грубой тканью остались ярко-красные следы: настолько сильно юноша хотел освободиться. Получив идеальную для этого возможность, Даниэль поспешно и оттого слегка неловко развязал вторую руку. Гремя стальной бляхой, убрал надоедливый ремень, пережимающий грудь. Дольше всего времени ушло на то, чтобы развязать ноги, потому что пытаться развязывать узел или стягивать со ступни ткань не очень удобно, когда ты согнут в три погибели. 

[indent]Освободившись, брюнет второпях перевалился набок и снова грузно плюхнулся на пол, тут же подскакивая и поджимая раненую ногу. Она болела не так сильно, как это было даже пару часов назад, но и не отдавалась обжигающим чувством приятного насыщения, как это было от недавних прикосновений белого Дьявола. Оказавшись на своих двоих, Мюнесон уже думал без раздумий рвануть в коридор вслед за своим освободителем, но вдруг замешкался и обернулся на койку. 

[indent]Взгляд карих карих глаз заметался от тумбы к постельному белью, от постельного белья на светло-голубую стену, и обратно. 
– Будешь долго возиться, по шее получишь, – раздался неизменно чарующий голос уже из коридора. – Шевели булками.
– Ща, ща, секундочку, – затараторил Даниэль в ответ, пытаясь быстро придумать, как бы ему оставить красноречивое послание всем, кто его обычно навещал в больнице.

[indent]Не придумав ничего лучше, чем повторить избитый приём из «Наруто», брюнет укусил себя за указательный палец, натурально вырвав из него кусок мяса. Боль приятно запульсировала на месте новой раны, которая тут же начала обильно кровоточить. 

– поспешно накалякал Мюнесон собственной кровью на шершавой стене и тут же рванул за голубоглазым дьяволом так быстро, как только ему позволяла больная нога.

– А как тебя зовут? – догнав Освободителя, с абсолютно детской непосредственностью поинтересовался брюнет, склонившись чуть вперёд в стремлении как следует рассмотреть спокойное вытянутое лицо. – Я Даниэль! Дани. Денди. Можно просто Ди.
[indent]Мюнесон ковылял рядом, прижав ладонь к раненому бедру и звонко шлёпая босыми ногами по ледяному полу. Едва ли его что-то смущало в сложившейся ситуации. Он и по снегу босиком последует за белым Дьяволом, если потребуется. Да что там по снегу. По гвоздям. По осколкам битого стекла. По раскалённым углям.
– «Щеночек» мне тоже нравится, – продолжал лепетать Даниэль, то и дело переводя взгляд с дороги на воплощение Гнева и обратно. – Купишь мне ободок со звериными ушками, если я буду хорошо себя вести? Я буду лаять для тебя! И порву жопы всех неугодных соседей. Только скажи!
[indent]Похоже, он не знал, что делать с собственными эмоцией и захлёстывающей его деструктивной энергией. Как удачно, что рядом оказался знающий не_человек, который сможет найти всему этому богатству применение.

I'm left no choice, we live in a black hole
So let's go destroy the obvious
I′m left no voice, I live in your echo
So let′s go destroy the obvious

[indent]Терпкий запах дыма от крепкой сигареты щекотал ноздри. Даниэль приблизился и теперь шёл к Греху практически вплотную, натурально заглядывая ему в рот. 

[indent]Широко распахнутые тёмные глаза, в которых плясали бесовские искры, на несколько секунд оторвались от аккуратного лица Избавителя, проводив до самого потолка извивающийся змеёй белёсый дым. В следующую секунду раздался вой сирены, выколупывающий мозг через уши. Брюнет поморщился, тряхнул головой, теперь ещё больше напоминая щенка, но никак не прокомментировал столь халатное нарушение правил пожарной безопасности в больнице. 

[indent]На лестнице пришлось немного замедлиться, и теперь Мюнесон шагал позади альбиноса, держась за перила. Юноша поджимал губы, мысленно досадуя о том, что теперь не может видеть лицо своего Спасителя. Но Грех сам вдруг замедлился, поравнялся с брюнетом и наклонился, заглядывая ему в глаза.
– Даниэль.
[indent]Набор определённых букв. Просто слово. Упорядоченные определённым образом звуки. Но сколько же отклика они нашли в трансформирующейся грешной душе. 
– Да? – незамедлительно отозвался на зов больной.
[indent]Он не знал, что Избавитель просто прощупывает варианты обращения к своей новой игрушке. Перебирает. Пробует. Каждый раз слыша варианты собственного имени, Даниэль готов был отрастить хвост и вилять им с такой силой, что со стороны это напоминало бы пропеллер. 
– Дани...
– Я слушаю, мой лорд.
– Денди.
– Это тоже я, господин.
[indent]Сердце пропускало удар, стоило Греху выдохнуть одно из предложенных ранее имён. Но на отзывы своего «щеночка» беловолосый мужчина никак не реагировал. Заметив, как в целом спокойное лицо Избавителя кривится, брюнет вскинул брови.
– Через мой труп. Ди... Ди-ди-ди... нет. Нет, щеночек, остановимся на Даниэле. Если, конечно, будешь себя хорошо вести. – вынес свой вердикт альбинос, тем самым вызвав на лице своего потенциального подопечного широкую безумную улыбку. 
[indent]Лестница закончилась, осталось миновать часть коридора, холл со стойкой регистрации – и вот она, долгожданная свобода! 

[indent]Услышав, что можно будет купить какой угодно ободок, Даниэль пару раз подпрыгнул, не в силах удержать порыв необъяснимой бешеной радости, больше похожей на предвкушение зверского убийства. На раненую ногу он, тем не менее, старался не приземляться, отчего подпрыгивания выглядели нелепо. Закончив с выражением своих чувств, брюнет поспешно нагнал Греха, волоча за собой изувеченную конечность. Выправившись, он продолжил поспешно и относительно ровно шлёпать босыми ногами по холодному полу, всё ещё слегка прихрамывая. 

[indent]Заметив вскочившего со своего места регистратора, Даниэль замер, впившись в него взглядом. 

[indent]Из-за того, что его глаза в принципе были тёмными, не удавалось разглядеть жуткие неестественно сильно расширившиеся зрачки. Как будто Мюнесон словил передозировку кокаином. Однако его нервную систему сейчас стимулировало нечто гораздо более крепкое, чем любое из наркотических веществ. Пусть ещё размазано, нечётко, но «щеночек» чуял раздражение и злобу, исходящую от Эндрю. Да и не только от него. Не осознавая того, недо-дух абсорбировал в себя деструктивные эманации людей и нелюдей со всей больницы. Его в последнюю очередь волновала такая мелочь, как возможное немедленное возвращение в серую пустую палату благодаря усилиям санитаров-людоедов. И в эти короткие мгновения Даниэль словно действительно ждал команды «фас» от своего беловласого покровителя. Однако её не последовало. 

[indent]С лёгкого жеста и одной фразы Греха, Мюнесон окончательно освободился от больничных оков.

[indent]Услышав это, осознав и обработав в воспалённом мозгу, брюнет громко рассмеялся в лицо разгневанному администратору и помчал следом за своим голубоглазым Спасителем. Его суровный гневный взгляд был без труда замечен, но сначала могло показаться, что немая команда «рядом» была проигнорирована. Всё ещё прихрамывая, Даниэль догнал двухметрового освободителя, перегнал его и первым выбежал на улицу, ныряя в холодный свежий воздух октябрьской ночи. Тем не менее, спустившись на пару ступеней невысокого крыльца, брюнет тут же замер и обернулся на Греха, довольно улыбаясь во весь рот. 

[indent]Осенняя стынь скользила по открытым участкам кожи, покрывая её мурашками, забиралась в мышцы, пробирала до костей. Но всё это, казалось, нисколько не беспокоило мальца. Продолжая улыбаться, он стоял на месте. Не зная, куда деть свою энергию, брюнет размахивал руками в воздухе, как это обычно делают маленькие непоседливые дети. Взгляд карих глаз с ожиданием всматривался в помрачневшее лицо Греха.
– Далеко живёшь, сопля? – недовольно поинтересовался Спаситель, и Даниэль незамедлительно указал пальцем на Юго-Запад, безошибочно определяя направление, в котором следовало двигаться, чтобы попасть в их с Эмили квартиру. 
– Недалеко от пожарной части. Пару кварталов в сторону леса. Грин-стрит, восьмой дом, двадцать третья квартира, – без запинки озвучил адрес брюнет и улыбнулся шире, показав ровный ряд зубов и сцепив пальцы в замок за спиной. – Идти минут двадцать. Хочешь в гости?
[indent]Никаких претензий к тому, что Грех только что обозвал его «соплёй» юноша не имел. Увидев удовлетворённый кивок, он довольно прищурился и молча слушал всё, что его Освободитель говорит. Альбинос представился и посетовал на потрёпанный внешний вид своего потенциального Духа.

[indent]Заметив, как к его макушке тянется ладонь, Даниэль послушно подставил голову. 

[indent]Длинные пальцы сжались на чёрных влажных прядях, властно потянули сначала в одну сторону, потом в другую. Мюнесон в это время старался смотреть Артемису в лицо, но тёмные глаза предательски закатывались, когда греховная рука вновь с усилием разворачивала обезумевшую голову, безвольно повисшую на шее. На замечание о дерьмовом внешнем виде Даниэль никак не отреагировал. В конце концов, это была не его вина. Это всё придурки-врачи виноваты. 
– Но это мы исправим потом. А сейчас – за мной. – скомандовал Грех и, отпустив своего щенка из железной хватки, первым пошёл вперёд. 
[indent]Отпущенная чёрнявая голова с ещё больше растрепавшимися взмокшими прядями ненадолго тяжело упала на грудь. В следующее мгновенье её владелец шумно потянул носом воздух, ощущая, как вместе с кислородом в верхние дыхательные пути поступают вкусные запахи неопределённого происхождения. Их трудно было описать, Даниэль даже не представлял, что эти ароматы источает, но они словно сами струились в его тело, насыщая и переполняя чувством необъяснимого яростного восторга: это всё боль, злоба и страдания, долетающие до недо-духа из стен больницы. Пока он находился в палате, они окутывали его, и внутреннее «обоняние» приспособилось, временно перестав их различать. Не сказать, что свежий ночной воздух проветрил чёрную дурную голову, но простора для манёвра стало больше, и Даниэль теперь был слегка в стороне от эпицентра эмоциональной воронки.

[indent]Пару секунд парень прислушивался к приятным ощущениям, посылающим новые волны дрожи по всему телу, а затем послушно последовал за своим неторопливым, но строгим хозяином.

[indent]Босые ноги шлёпали по мокрому асфальту. Булькали мутной водой в свежих лужах и пачкались во влажной грязи. Было холодно, некомфортно, но Даниэль продолжал идти за Грехом. Он не жаловался, не задавал вопросов и вообще как-то необычно притих. Услышав о «подарке на день рождения» брюнет поднял голову и улыбнулся, встретившись с кровожадным взглядом Артемиса. Как иронично, что у Мюнесона, в самом деле, был день рождения в начале октября. Прям сама судьба велела переродиться в этом месяце. Только вот сам юноша до сих пор вообще не отдавал себе отчёта в том, что меняется во что-то сверхъестественное. 

[indent]Даниэль продолжал молчать, все свои силы вкладывая в то, чтобы продолжать идти.

[indent]В какой-то момент он замедлился. Простреленное бедро заныло. Потревоженная рана впервые за несколько дней вновь кровоточила. Но брюнет только морщился и дышал чуть громче обычного, иногда прижимая ладонь к ноге, будто это могло ему помочь справиться с дискомфортом. Несмотря на ночной холод, парень ощущал сильный жар. По лицу скатывались тяжёлые капли пота, футболка им и вовсе полностью пропиталась. Бешеный взгляд помутнел, стал рассеянным. Вдали от источника сводящей с ума энергии ярости и страданий, недо-дух на глазах слабел. Но продолжал шагать. На чистом упрямстве. 

[indent]Так было даже лучше для Греха: изнеможённый бешеный щенок, которому только предстояло вырасти в пса, не будет доставлять проблем или досаждать пустой болтовнёй. А на то, чтобы задавать неудобные или глупые вопросы, сейчас не хватит ума, ведь неизменно смертный и всё ещё хрупкий организм был сосредоточен на другом.

[indent]Артемис отмахнулся от приглашения в гости. Но его «не сегодня» обнадёжило. На какое-то время. Позднее просто стало некогда об этом думать: организм тратил все силы на то, чтобы просто идти. Хорошо, что Годфри – захолустье, и дорога не могла занимать больше часа даже в таком вялом темпе. 

[indent]На подходе к нужному дому недо-дух больше походил на зомби, чем на сбежавшего из комнаты с мягкими стенами психа.

[indent]Рассеянный взгляд карих глаз лениво скользил по приметным деталям неприлично богатого дома. Зацепился за почтовый ящик, за вымощенную камнем дорожку, ненавязчиво приглашающему к крыльцу, где над входной дверью красовался цветок, раскинувший свои крупные пёстрые листья в разные стороны.

[indent]Аура, щекотавшая шестое чувство ещё не полностью обращённого Гнева, помогла ему немного очухаться, и глаза с отёкшими веками раскрылись шире, стали смотреть на окружение осознаннее. То, как Артемис ломился в двери, его настойчивые громкие призывы хозяина дома в купе с ароматом деструктивных эмоций окончательно встряхнули Мюнесона. Он встрепенулся словно потрёпанный воробей, качнув лохматой головой, расправил плечи и с искренним удивлением посмотрел на деда, наконец показавшегося на пороге. 

[indent]Поймав на себе взгляд бородатого незнакомца, Даниэль слегка приподнял брови, не понимая, чем вызвано повышенное внимание к его пока ещё скромной персоне. 

[indent]Беловолосый Освободитель стал препираться с хозяином особняка. Как выяснилось, поздний час не волновал пожилого мужчину, однако он был обеспокоен состоянием приведённого «щеночка».
– ...ты на пацана смотрел?
[indent]В этот момент юноша вскинул чёрные брови и сам осмотрел себя, будто не понимал, насколько безумный у него сейчас видок. В эту секунду его снова бросило в жар, и брюнет ощутил, как по взмокшей спине прокатывается волна крупных мурашек, вызванная дуновением осеннего ветра. 
– Заходи, пацан, – это прозвучало, как приказ.
[indent]И сразу после него бородач схватил Даниэля за плечо и затащил в дом. Едва не потеряв равновесие, брюнет переставил заплетающиеся ноги, а затем пропрыгал остаток пути на одной босой ступне.

[indent]Артемис фыркнул, совершенно не беспокоясь о состоянии своего потенциального Духа и преспокойно прошёл в особняк как к себе домой. Брюнет же уставился на деда, тоже не понимая, почему о нём так пекутся. С момента прихода в это странное место ему стало гораздо лучше. А то, что у него нога залита кровью, и мокрые пряди волос липнут ко лбу и щекам из-за холодного пота – так от этого ведь не умирал ещё никто... по крайней мере, юноша наивно руководствовался именно такой логикой. 
– Ну что, пацан, чай, кофе, чего покрепче? Мы тут надолго. В душ надо?
[indent]Даниэль удивлённо заглянул хозяину особняка в лицо.
– А можно? – слегка растерянно выдохнул Мюнесон, так и не уточнив, что из перечисленного он хотел бы получить.
– Можешь звать меня Сириус, шкет, – представился дед 
– Сириус...ли? – губы черноволосого гостя растянулись в улыбке, и он устало посмеялся собственной глупой шутке. – Я Даниэль. 
[indent]Дед ещё упомянул, что работает «с этим твоим». С кем конкретно – он договорить не успел. Артемис нетерпеливо позвал его из комнаты, где скрылся сразу после того, как его пустили в дом. Сириус коротко и доступно объяснил, где ванная, дал карт-бланш на использование всего, что попадётся под руку, и скрылся за теми же дверями, в которые немногим ранее зашёл блондин. 

[indent]Мюнесон с лёгкой растерянностью посмотрел мужчине вслед, затем перевёл взгляд на лестницу.

[indent]Мысли всё ещё не разогнались в воспалённом мозгу, переносили информацию вяло, теряя по пути добрую её половину. Так что тело само решило, что ему нужнее в данный момент: босые ноги зашлёпали по паркету, зашуршали по коврам, а затем по ступеням на второй этаж, следуя указанным к ванне путём. 

[indent]Сбросив окровавленные пропитанные потом шмотки, юноша залез под душ, поспешно смывая с себя тяжесть пережитых в больнице дней вместе с кровью, всё ещё лениво сочившейся из раны на бедре. 

[indent]Несмотря на противное недомогание, юноша сделал всё быстро, помня о том, что его зачем-то очень ждут внизу. Выбравшись из ванной, он выбросил в мусорное ведро шмотьё, не особо заботясь о том, что ему нужна будет одежда в дальнейшем. Схватил с полки большое полотенце, наспех вытирая волосы и плечи. Так же поспешно обтерев торс и спину, Даниэль обмотал махровую ткань вокруг бёдер и спустился к своим новым знакомым. Зайдя в комнату без стука, он внимательно посмотрел на Артемиса, затем на Сириуса, и только после этого прошёл вглубь, без лишних вопросов пристроив свою пятую точку рядом с беловолосым. Теперь Мюнесон выглядел свежее, бодрее, хоть и по-прежнему был бледен и явно нездоров. Согнув спину, он закинул лодыжку на колено, не стесняясь того, что прихотливая ткань полотенца может распахнуться или задраться, оголив то, что обычно принято прятать.
– Так зачем вы меня тут ждёте? – с расслабленной улыбкой поинтересовался юноша, снова поочерёдно посмотрев на собеседников. – Хотите посвятить во что-то? Или на что-то уговорить? Где подписать контракт на продажу собственных органов?
[indent]Голос пацана звучал спокойно, и из-за этого не представлялось возможным понять, шутит он или спрашивает на полном серьёзе.

[indent]Брюнет поднял раскрытую ладонь, вытянул её в сторону Сириуса и пару раз сжал и разжал пальцы в просящем жесте. В тёмных глазах с озорством блестели бесовские искры, выдавая за общей расслабленностью и болезненным видом истинную натуру Духа, ещё до конца не сформированного, но уже определившего свою деструктивную природу.