[indent]Он открывал и закрывал глаза. Снова и снова.
[indent]Но картина оставалась неизменной: непроглядная тьма. Боль пульсировала во всём теле, разливаясь энергией по венам, в остатки уцелевших конечностей. Возможно, глаза у этой оболочки уже не подлежат восстановлению. Как же хреново не понимать, где ты находишься. Гнев потянул носом воздух, и ноздри обдало неизменным запахом пороха, смешанным с вонью палёной плоти и ржавчины. Тогда он попытался пошевелить руками. Похоже, правая пришла в негодность ниже локтя. Или её вообще нет. Ноги тоже не откликались. Неужели, и их оторвало? К слабым болевым ощущениям тоже бесполезно было прислушиваться: болело буквально всё тело. Грех приподнял голову, и та обессиленно упала обратно на землю.
[indent]Здорово не мучиться от боли перед смертью. С другой стороны, боль для Гнева могла бы сделать призрачную грань между жизнью и смертью чуточку заметнее.
[indent]А теперь он даже не знал, выживет или умрёт. Хоть он всегда и воплощался в новой оболочке, фактически оставаясь бессмертным, умирать всё равно не хотелось. Следующий Гнев обретёт новые черты характера, совершит много убийств, принесёт в мир новый хаос... Но это будет уже не он.
[indent]Хрипло потянув ртом воздух, Грех ощутил как глотка наполняется алой жидкостью с железным привкусом. Вихрь деструктивных эмоций над полем битвы перестал насыщать. Людской гнев слабел, перетекая в нечто иное...
[indent]Странное горькое чувство разлилось в груди, наполняя чёрную душу до краёв.
[indent]Приятный вкус людской ярости и злости совсем пропал, уступив место прогорклому отчаянию.
[indent]Ну конечно. Кто ещё мог идти по пятам вслед за Гневом? Кто ещё мог бесшумной и бесцветной тенью сопровождать кровопролитную войну? Отчаяние. Грех ощущал присутствие родственного воплощения почти физически. Ему казалось, что он слышит лёгкие шаги, несущие с собой смерть. Да, смерть. Отчаяться – значит умереть.
[indent]Ледяные пальцы коснулись разодранной окровавленной кожи, где некогда было симпатичное лицо молодого светловолосого парня. Гнев поджал губы, содрогаясь в беззвучном приступе кашля, под конец которого всё-таки разжал челюсть, позволяя крови выплеснуться на разорванный, окровавленный и опалённый китель.
[indent]Он не мог видеть сестру. Не мог слышать её успокаивающий голос. Но, может, оно и к лучшему.
[indent]Отчаяние осторожно переложила голову истерзанного брата на свои колени и склонилась над ним в жесте глубокой скорби. Бессмысленном – ведь он возродится. Но таком уместном – ведь это именно то, чего Гнев сейчас желал.
[indent]В ледяных руках сестры, смертная оболочка последний раз судорожно вздохнула и бесшумно испустила грешный дух.
[indent]Гнев погрузился в небытие. Вязкое, тёплое, всеобъемлющее. Всего на несколько секунд, но как приятно было вообще ничего не испытывать. Не ощущать. Не кровоточить. Не быть.
– Или может быть... Варшава?
[indent]Унгер лениво моргнул, неохотно возвращаясь в реальность из липких холодных воспоминаний.
[indent]В своём новом воплощении, сестра Отчаяние смотрела на него, невозмутимо потягивая сигарету. Она тоже вспоминала прошлое. Но по-другому.
– Может быть, – выдохнул Даниэль, зажимая пальцами до этого тлеющую в губах сигарету и всласть затягиваясь.
[indent]Куда бы он предпочёл отправиться с сестрой? В темноту. В пустоту. Во смерть. Кто, как не Отчаяние разделит с братом радость от неуловимых мгновений абсолютного покоя?
